Смертные же обитатели Тарры забудут и нас, и эльфов, и магов и навеки разойдутся, дабы не помнили люди о гоблинах, а гномы о кентаврах. Все. Я сказал.

Словно в подтверждение этих слов прозвучали глухие раскаты грома, которым ответило хриплое рычание горных недр, будто в глубинах заворочался Великий Зверь. Светозарные потрясение молчали, на прекрасных лицах читалась сначала растерянность, затем – досада и, наконец, согласие. Впрочем, не на всех.

– Нет! – вскочил со своего места Ангес. – Нет! Почему мы должны уйти?! Потому, что где-то кто-то не удержал вожжи и колесница опрокинулась?! Мы не повторим тех глупостей, что сотворили другие. Если нашим бестолковым родичам некуда идти, мы примем их здесь, но в добровольное изгнание не уйдем!

– Это не изгнание, – отрезал Арцей. – Мы возвращаемся к престолу Света. Мы пришли по Его Воле, по Его Воле мы и уходим.

– Но, брат, – красавица Адэна уже стояла рядом с возлюбленным, – мы не можем просто так уйти и оставить Тарру. Уничтожив прежних Богов, мы взяли их ношу на себя…

– Помню, сестра, тогда ты не слишком-то радовалась этой чести, – почти выкрикнула меднокудрая Арра, – ты и теперь перечишь Высшей Воле!

– Я не перечу, о бесконечно Рожающая, – в негромком хрипловатом голосе Адэны прозвучала плохо скрытая ненависть. – Да, я считала, что здесь не нужны Перворожденные, да и наше существование в Свете было вполне достойным. Это ты и братья рвались туда, где нам нечего было делать, но теперь мы не можем просто так все бросить и бежать.

– А я не понимаю, о чем мы спорим? – пожал плечами Аэй. – Где сказано, что людей и других гномов надо пасти наподобие той скотины, которой повелевает наша дражайшая Арра? Пусть себе живут как и где хотят. В конце концов, смертные всегда жаждали какой-то свободы, вот пускай ею и наслаждаются. Да будут они отныне свободны, как боги!