Ну, вывезли бы зерно, угнали скотину. Дело наживное, а вот как сгонят с насиженных мест, перепашут землю, на которой стояло село, да засеют ее волчцами, которые, всем известно, дурное из земли пять годов вытягивают... Рыгор не любил лгать ни себе, ни другим - дело шло именно к этому. Выкрутиться можно было лишь одним способом - самим судить и покарать ведьму-убийцу, а затем доложить барону: "Так, мол, и так, ясновельможный. Виноваты были, да исправились. Ведьму утопили, гнездо ее поганое выжгли, вот церковная доля, вот то, что магистрату причитается, а вот и ваша, господине. Вы уж нас, дураков окаянных, простите, мы люди темные. Вот вам масло, вот вам телятки, а вы уж за нас, горемычных, перед синяками* заступитесь. Ведьму мы сами изничтожили, а его илюстриссиму бару* Кузингу мы, хоть и вольные, отработаем".

Да, это был шанс, и притом единственный, но использовать его войту не хотелось до кома в горле. Был Рыгор Зимный человеком справедливым и в невиновности маленькой деревенской колдуньи не сомневался. Так же, впрочем, как и в том, что, скажи он об этом синякам, ему ни за что не поверят. Просто не захотят. Куда как проще списать все, что случилось прошлой ночью в соседней селу Ласковой пуще, на ведьмины происки, да еще и нажиться на этом. Белый Мост - село богатое, стоит у самого тракта. Коли Мост сроют, следящий за Старой Таянской дорогой Розевский магистрат по закону построит постоялый двор и немало с того наживется, а ежли строить придется на баронских землях^ то и бар Кузерг внакладе не останется. Беломостцам же или веем миром к барону в кабалу, или в Таяну на Вольные земли, к чудищам под бок . Нет, нельзя такого допустить, а значит... Дело его Takoe, назвал себя конем, полезай в хомут...

Войт трошки постоял в пропахших сушеными травами сенцах, собрался с силами и вошел в чистенькую залку*. Окна выходили на закат, и порыжевшее вечернее солнце заливало обиталище- колдуньи ярким светом. Полу Лупе, как всегда, был застелен вчерашней полынью, нехитрый- скарб аккуратно расставлен на прибитых к стенкам (Зенек небось постарался) деревянных досках, а в плетеной ивовой клетке прыгала однокрылая птаха, спасенная от неминучей смерти в кошачьих когтях.