— Тогда сама решай, как поступать, — скрипнула Вартила. — Я буду хранить верность Иггуру, но большинство моих родичей теперь гаршарды. Рульк отметил тебя своим знаком, и они никогда тебя не отпустят! — Она утерла слезы и вышла.
Запертая в старой крепости под неусыпным надзором ненавистных гаршардов, Магрета чувствовала себя одинокой и беспомощной.
Ее комната походила на тюремную камеру, но, куда бы Магрета ни пошла, Яфит всюду следовал за ней по пятам. «Что это за жизнь? — думала она. — Больше так продолжаться не может».
Она прижалась носом к оконному стеклу, глядя на полную луну. Этой ночью была видна только ее светлая сторона. Неровную поверхность другой стороны покрывали красные и черные узоры, между которыми темнели фиолетовые моря. Луна поворачивалась к людям своей темной стороной во время каждого второго лунного цикла, к счастью редко совпадавшего с полнолунием. Это было дурное предзнаменование, темная луна сулила великие бедствия.
Время тянулось томительно медленно, особенно для тех нескольких существ, которые остались вельмами, ведь жить под одной крышей с гаршардами было невыносимо. Они, словно гиены, бродили по коридорам крепости. Вартила страдала сильнее всех. Она ходила взад и вперед, с трудом передвигая длинные, тощие, словно ходули, ноги, шурша одеждами и шаркая сандалиями по каменным плитам. Ее кожа становилась все более серой, клыки удлинялись и заострялись, лицо хранило каменное выражение.
Магрету окружали бдительные стражи. Девушка вспомнила свое заточение в Фиц-Горго. «Жизнь — тюрьма для тела и духа, но это почти не имеет значения», — бормотала она. Во всем мире у нее не было ни единого близкого человека. Карана однажды предложила ей свою дружбу, но она отвергла ее. Магрета часто тосковала по Каране. Думала о том, как несправедливо обошлась с девушкой. Теперь Магрета могла понять ее чувства. Что с ней сталось? Внезапно она осознала, что ничем не отблагодарила Карану. «Я обманула ее в Туркаде, когда отказалась забрать Зеркало. А ведь незадолго до этого надменно требовала вернуть долг, изводила из-за пригоршни серебра, рассуждала о чести, а потом предала. Я должна это исправить, и исправлю!»