- Тридцать семь, но это ничего не значит. Мы приносим клятвы на тысячи лет. Мои кости должны помнить обеты предков.

"Какими же преданными нужно быть, чтобы ждать его столько веков, мелькнуло в голове у Магреты, - рождаясь, взрослея, старясь, умирая, когда наступает черед, и все это время хранить верность хозяину, которого видели только их предки в сороковом поколении".

- То, как он смотрел на тебя, жжет меня, - продолжала Вартила. - Он никогда не станет твоим господином.

- Никто больше не будет моим господином, - сказала Магрета. От слабости у нее подкосились ноги, и она села на кровать. - Никогда.

- Тогда сама решай, как поступать, - скрипнула Вартила. - Я буду хранить верность Иггуру, но большинство моих родичей теперь гаршарды. Рульк отметил тебя своим знаком, и они никогда тебя не отпустят! - Она утерла слезы и вышла.

Запертая в старой крепости под неусыпным надзором ненавистных гаршардов, Магрета чувствовала себя одинокой и беспомощной.

Ее комната походила на тюремную камеру, но, куда бы Магрета ни пошла, Яфит всюду следовал за ней по пятам. "Что это за жизнь? - думала она. Больше так продолжаться не может".

Она прижалась носом к оконному стеклу, глядя на полную луну. Этой ночью была видна только ее светлая сторона. Неровную поверхность другой стороны покрывали красные и черные узоры, между которыми темнели фиолетовые моря. Луна поворачивалась к людям своей темной стороной во время каждого второго лунного цикла, к счастью редко совпадавшего с полнолунием. Это было дурное предзнаменование, темная луна сулила великие бедствия.

Время тянулось томительно медленно, особенно для тех нескольких существ, которые остались вельмами, ведь жить под одной крышей с гаршардами было невыносимо. Они, словно гиены, бродили по коридорам крепости. Вартила страдала сильнее всех. Она ходила взад и вперед, с трудом передвигая длинные, тощие, словно ходули, ноги, шурша одеждами и шаркая сандалиями по каменным плитам. Ее кожа становилась все более серой, клыки удлинялись и заострялись, лицо хранило каменное выражение.