— Ревность или обида из-за того, что ею пренебрегли. Я рассказывал полковнику… Одно время она буквально вешалась на шею Конигину. Мы даже острили по этому поводу, и он ужасно злился.
— В припадке ревности, пожалуй, — согласился Лысенко, но тут же спохватился: — Я подчеркиваю это слово: в припадке… Феня, однако, вскоре утешилась с этим… как бишь его… Кажется, Нестеренко? Да и почему бы ее новый поклонник вздумал мстить Конигину за прежние, неразделенные чувства Фени? Согласитесь, это нелогично!
— Девица могла использовать Нестеренко в своих целях. Узнав, что тому нужно оружие…
— Опять ничего не понимаю! — воскликнул Лысенко. — О каком оружии речь?
— У Конигина исчез пистолет, — пояснил полковник и многозначительно взглянул на Лысенко.
— Ах, вот в чем дело! — взволновался майор.
Снежко молча кивнул и, вынув из ящика стола листок бумаги, протянул его Лысенко:
— Заключение экспертизы. Как видите, извлеченная пуля была выпущена из пистолета Конигина. Какой вывод вы сделаете из этого, майор?
— Преступник не имел при себе огнестрельного оружия!
— Очень рад, что мое и ваше мнение совпадают. А если продолжить эту мысль?
Лысенко все заметнее волновался:
— Преступнику нужно было оружие. Возможно, и убийство это совершено с целью завладеть им.
Не совсем понимая, почему и полковник и майор так возбуждены, Васильев не вмешивался в разговор. У него невольно зарождалось чувство обиды. Столько потратил он сегодня сил и такие важные собрал материалы, но о них словно бы забыли, говорят о второстепенных деталях!
Полковник угадывал настроение капитана и круто изменил разговор:
— Вернемся, однако, к вопросу о Нестеренко и Фене. Капитан Васильев собрал ценные данные. Мы знаем, когда выехал лейтенант Конигин, и можем рассчитать, когда он сошел с машины. Приблизительно установлено, что его убийцы — мужчина в военном и женщина. Есть серьезные основания предполагать, что это был Нестеренко и его девица. Именно в тот день Нестеренко совершил прогул; именно в эту ночь не ночевал дома; возле убитого найдена приколка, такая же или похожая на ту, что носит Феня; оба слишком уж взволнованно говорили об убийстве…