Карета подъехала к воротам поместья Анны — небольшой усадьбе с домом в классическом стиле, построенным около века назад. Если раньше оно являлось отражением своего времени и соответствовало статусу владельцев, ведь покойный лорд Сэнж и его жена были дипломатами из Британской империи и служили в богемской провинции Австрии, то сейчас поместье находилось в запустении. Ничто не указывало на то, что здесь живут люди, разве что проникающий иногда из-за плотных штор свет свечей, да раздающееся порой из конюшни ржание лошадей. Даже газовое освещение еще не добралось до этого предместья Праги, и дом освещался по старинке, свечами. Двор и сад были заброшены, у хозяйки не было времени, сил и желания заниматься ими. Никто теперь, как в былые времена, не выходил гулять в сад ранним утром, а раньше эти прогулки были обязательным и любимым ритуалом леди Сэнж — и парк тогда был ухожен по английской моде, и в клумбах постоянно, до самой зимы, росли цветы.

Слуга заторопился открыть резные створки ворот, и карета проехала во двор, к самому крыльцу. Фридрих помог Анне спуститься с высокой подножки. Они направились в дом; едва передвигая ноги от бессилия, Анна прошла внутрь, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Все плыло перед глазами, и девушка с трудом отдавала себе отчет, где находится.

В сознании девушки билась лишь одна мысль, заглушая все остальные. Нет, не мысль, инстинкт. Кровь, кровь… кровь!

«Потом, только не сейчас», — уговаривала она себя.

Анна считала, что за двести лет уже научилась справляться с собой, сдерживать голод. Она ошибалась. Просто раньше под рукой всегда находился кто-то, чью жизнь можно было принять, лишь бы продлить свое существование. Что бы Анна не пыталась доказать самой себе, она не была простым человеком. Она была вампиром.

Если бы ей самой еще недавно, пару веков назад, сказали бы об их существовании, девушка бы просто не поверила.