Изамонцы попытались было надменно засверкать глазами, но уже секунду спустя сникли. А что им еще оставалось? Лично я не знаком ни с одним живым существом, способным не сникнуть под ледяным взглядом сэра Джуффина Халли. По счастию, у шефа не так уж часто возникает желание увидеть перед собой нечто сникшее.

– Мы как раз проходили мимо “Герба Ирраши”. Махласуфийс шел рядом со мной, все было в норме… – продолжил господин Михусирис. – Вдруг он застонал, схватился за грудь и упал. Я сам пощупал его пульс и понял, что все – караван уже ушел… Да, господа, это был конец! Наверное, этот урод, с которым мы встречались, его отравил. Он мне с самого начала не понравился… Мы перенесли Махласуфийса в “Герб Ирраши”, но в этом грязном, вонючем трактире не нашлось ни одного знахаря.

– Разумеется, это же трактир, а не больница! – буркнул я.

Смешно сказать, но я здорово обиделся: “Герб Ирраши” всегда казался мне очень даже милым местечком. И нечего всяким сомнительным господам, у которых хватает ума выходить из дома в облегающих розовых лосинах и огромных меховых шапках, поливать грязью это очаровательное заведение, где подают совершенно изумительные десерты!

Джуффин прекрасно понял причину моего сурового тона. Укоризненно покачал головой, с трудом спрятал предназначенную мне ехидную улыбку и повернулся к изамонцам.

– И это все?

– Да, – подтвердил Михусирис.

Его земляк и работодатель задумчиво щурился, уставившись куда-то в угол.

– А Кофе вы говорили про какую-то тень… Или нет? Господин Цицеринек, я к вам обращаюсь.

– Михусирис считает, что мне показалось… Да я и сам теперь так думаю, – вздохнул изамонец. – У кого угодно мозги потекут, когда такое творится!

– Вы давайте, рассказывайте. А я уж сам разберусь, что там у вас “потекло”, и “потекло” ли оно вообще… – предложил Джуффин.