Взгляд Гартмана сразу уперся в щетинистое блестящее черное лицо морона, находившегося от него на расстоянии вытянутой руки. Мощные челюсти муравья были раздвинуты, словно собирались в следующий момент схватить голову Гартмана и раздробить ее, а в больших граненых глазах сверкало кольцеобразное отражение осветительных ламп. Гартман даже различил многочисленные усики вокруг рта и длинные щупальца на голове насекомого. Еще никогда ему не приходилось наблюдать муравья с такого расстояния.
Гартман напрягся, пытаясь перевернуться на бок, но оковы не поддались ни на сантиметр. Через несколько секунд он сдался и теперь смиренно ожидал смертельного укуса. Однако ничего не произошло. Морон по-прежнему оставался неподвижным, словно статуя. Лишь слабое дыхание, касавшееся лица Гартмана, свидетельствовало о том, что воин еще жив.
Гартман сделал глубокий вдох, но как только легкие наполнились воздухом, его грудную клетку пронзила острая боль. Ему показалось, будто его тело одеревенело. Каждый мускул, казалось, парализовало. Несмотря на то, что в условиях низкой гравитации не ощущалась сила тяжести, ноги Гартмана предательски дрожали и создавалось впечатление, будто даже слабое напряжение может вызвать судороги. Он осторожно развернул плечи и выпрямил спину, которую в ту же секунду словно опалило огнем. Гартман чувствовал себя так, точно его тело разваливалось на части.
«Щедрый подарок Кайла», — угрюмо подумал он, вспомнив предупреждение джереда о неприятных ощущениях после прохождения силового толчка. Гартману казалось, что в припадке бешенства он избил не морона, а самого себя, словно каждый наносимый им удар возвращался обратно. Так сказать, компенсирующая справедливость.
Гартман покачал головой, стараясь забыть о боли, и пристально посмотрел на морона, который не двигался с тех самых пор, как он очнулся. При слабом освещении Гартман сумел различить на своих руках и ногах какие-то толстые кольца. Он сделал попытку напрячь правую руку, однако с таким же успехом можно было бы попробовать поднять танк. Да, судя по всему, в теперешнем состоянии ему вряд ли удалось бы удержаться на ногах.