Дома, после ужина, она пришла в гостиную, где сидели старшие, и прямо сказала:

- Дядя Кока, пошли покурим. Надо поговорить.

Он пожал плечами и вышел вслед за ней. Ада осталась сидеть у телевизора.

- Ну-с, - сказал он, глядя, как она достает из кармана бархатной домашней курточки "Мальборо". - Я слушаю.

- Дядя Кока, мне нужно несколько толковых, надежных, неболтливых ребят из органов - из милиции, угрозыска, прокуратуры, это все равно, - которые хотели бы тихо подработать на стороне. Работа чистенькая, для них несложная, никакой уголовщины, а заработать можно очень прилично.

Переяславлев присвистнул, уселся на табуретку и показал Тане на другую.

- Рассказывай.

И Таня рассказала - во всех нюансах и сопутствующих обстоятельствах.

- Это точно? - спросил он. - Ты уверена, что за ними никто не стоит?

- За этими клоунами? Не смеши меня. Во всяком случае из начальства никто, это однозначно. Не исключено что кто-то из криминала, но это пусть ребята раскрутят - в крайнем случае, только больше заработают.

- Да-а... Я потрясен. Сколько лет тебя знаю - не перестаю поражаться...

- Да я такая, и лучше тебя об этом знает только Вадим Ахметович... Кстати, будете общаться, от меня поклон. Николай Николаевич вздрогнул.

- Кто тебе сказал, что он?..

- Сама догадалась. Шеровы - народ живучий.

- Хм-м. Да, Вадим, угадал ты тогда даже больше, чем думал... Ладно. Будут тебе ребята.

Таня чмокнула Переяславлева в ухо.

Через два дня Переяславлев представил ей следователя городской прокуратуры по особо важным делам Никитенко, круглощекого и довольно молодого человека обманчиво-наивного вида, начальника временной группы. Втроем они несколько часов обсуждали детальный план кампании. После этого работа закипела полным ходом. Хотя Таня не принимала в ней практически никакого участия, она была в курсе происходящего.