— А кто откажется стать еще богаче, не прикладывая к этому никаких усилий? Богатый человек не был бы богат, если бы упускал такие возможности. Поднять потерянный кем-то кошелек — в этом поступке нет ничего аморального, ничего противоестественного, ничего незаконного. Узнать, кто этот кошель уронил, и вернуть его потерявшему практически невозможно. В такой ситуации любой человек возьмет деньги. Это предопределено.

— Не любой.

— Хорошо, — сказал граф. — Допустим, не любой. Конечно, наш прохожий может оказаться монахом какой-нибудь секты, исповедующей аскетизм. Он не возьмет денег, но и в этом случае у него тоже нет выбора. Ибо он даже не способен помыслить присвоить найденный кошелек. Золото для такого человека — это зло, грех и искушение. Итак, я хочу сказать, что выбор человека в каждый отдельно рассматриваемый момент будет обусловлен всей его предыдущей жизнью, воспитанием, представлениями о морали, чести и достоинстве, жизненными нуждами, а также давлением сиюминутных обстоятельств, поэтому можно считать, что выбора нет.

— А можно считать, что вы привели не совсем удачный пример, — возразил я.

— Таких примеров множество.

Я посмотрел на часы и сказал:

— Думаю, что остальные примеры мы обсудим чуть позже. Вам уже пора отправляться.

— Вы знаете, что я предпочел бы остаться здесь, милорд.

— Нет, — сказал я. — Я вполне способен решить данный вопрос самостоятельно.

— Это может быть опасно, — сказал граф.

— Не так уж опасно, граф. По крайней мере, для меня.

— И все же…

Настал момент бить графа его же оружием.

— Что вы там говорили о свободе выбора? — спросил я. — У вас-то ее точно нет. Являясь моим вассалом, вы обязаны выполнять мои распоряжения.

— Да, милорд, — чуть более официально, чем обычно, сказал он, поставив на столик пустой бокал, поднимаясь на ноги и расправляя свой плащ. — Мне действительно пора.