– Это самая приятная вещь из всех, которую мне сказали за долгие годы, – он сделал паузу. – Я чертовски не люблю получать выгоду от своего статуса героя, доктор Кимбрелл, мне было бы приятно увидеться с вами вновь. Без всяких киллеров, тайн и прочего.

– Думаю, это можно будет устроить, – сказала она, пристально глядя на него.

* * *

Вернувшись в номер, Ли включил коммуникатор и набрал номер. Через несколько мгновений на экране появился разгневанный сенатор Владимир Токаш. Его волосы были в беспорядке, и, кажется, он был в халате.

– Кроуфорд? – спросил он. – Что заставило вас позвонить мне в такой час?

Ли улыбнулся.

– Не стоит так говорить с вашим лучшим другом, Влад.

Глаза сенатора чуть не выпрыгнули из орбит.

– О чем, черт побери, вы говорите? Если насчет комитета…

– О, будьте спокойны, Влад, это насчет комитета. О том, почему вы собираетесь снять свою кандидатуру. Видите ли, я только что немного пообщался с одним из ваших приятелей – родственной душой, как вы сказали бы, – и он рассказал мне о вас много интересного.

– Не имею ни малейшего представления, о чем это вы говорите.

– Влад, сигнал на вашем конце кодируется? Потому что у меня есть серьезные новости.

Токаш кивнул.

– Хорошо. Знаете, я нашел способ выявить телепатов. Оказалось, существует генетическая метка. Теперь все становится интереснее, не так ли? Я собираюсь объявить об этом завтра. Есть два способа разыграть это – и в соответствии с обоими первыми будут протестированы сенаторы. Но какое освещение получат эти тесты – вот в чем разница.

Токаш сжал губы.

– Понимаю.

– Вы со мной или против меня, Влад? Вы пытались играть против, и в результате трое мертвы. А ведь мы с вами могли бы стать приятелями. Сколько наших коллег телепаты, как вы полагаете? Вероятно, их притягивает политика – в конце концов, добрая половина успеха в политике заключается в знании того, что думают другие. Лично я полагаю, что было бы неплохо иметь в Сенате возможность представить точку зрения телепатов – единственную и единую – но боюсь, избиратели не разделят моей убежденности. Однако то, чего избиратели не знаю, не оскорбляет их чувств, верно? Итак. Вы со мной или против меня, Влад?