* * *

– У тебя красивые руки, – сказал он Элис тем вечером в холле театра "Делакорт". На сцене оркестр играл какую-то мелодию в стиле двадцатых годов, навязчивую и ритмичную. Мимо словно призраки проплывали подносы, странствуя среди вуалей и длинных платьев, столь популярных в тихоокеанских странах.

По ее лицу пробежала легкая волна скептицизма.

– Ты находишь во мне слабые места там, где их не было, – сказала она.

– Хм. Скажи мне, где они, чтобы я мог отыскать их.

– Ты уже проделал изрядную работу в этом направлении. Иногда я думаю, не телепат ли ты.

– Только не я, дорогая. Ты же видела, как меня тестировали.

– Угу. Но ты изрядно постарался и на шоу Дипесо. За все двадцать лет этот парень ни разу не проявил искреннего чувства, кроме презрения, а ты заставил его плакать. Того и гляди, это попадет в учебники истории. – Она накрыла своей рукой его руку, гладившую ее пальцы. – Почему ты именно на передаче объявил о создании MRA? Почему не в новостях?

– Какие новостные передачи ты знаешь с аудиторией в шесть миллиардов? В прямом эфире. И помножь на два. Как только новость распространится, к завтрашнему дню это шоу посмотрит каждый житель Солнечной системы. – Он замер. – Боже, как приятно это сказать. Житель Солнечной системы. Мы – первое поколение в истории человечества, которое действительно может так сказать.

– Не знаю, зашла бы я так далеко, чтобы считать нас с тобой принадлежащими к одному поколению, – с сомнением сказала она.

– Значит, я старик, покушающийся на твою молодость, Элис? Так ты обо мне думаешь?

Она показалась удивленной.

– Должно быть, я очень наивна. Я не понимала, что ты на что-то покушаешься.

Он пожал плечами.

– Тогда ты наивна. Я покушаюсь на тебя и всерьез.

– Вот как?

– Вот так.

Она отвела глаза.