Их была небольшая горстка -- собравшихся поднять тост за младенца Блума, но слышно их было уже из холла, где не принятые в компанию говяжьи туши, голодные и надменные, сидели группами по два-три человека, уткнув лица в английские газеты. Оглушительные голоса варваров-экстравертов повергли в немоту англосаксов.

Миссис Блум, что твой фрегат под всеми парусами, двинулась мне навстречу.

-- Ах, мистер Фаббио, вы не откажетесь от шампанского?

-- Полбокала, миссис Блум. Только чтобы пожелать долголетия вашему внуку.

В счастье этой женщины было что-то трогательное. Вся ее персона излучала благодушие. Она взяла меня под руку и подвела к своей компании. Как любезны они, Боже милостивый, как любезны... В своей всеобъемлющей сердечности они были живым воплощением присущей варварам жажды любви. Задыхаясь, я подался назад. Но через мгновение устыдился самого себя, и волна всеобщего дружелюбия захлестнула меня.

В моем доме в Генуе у меня хранилось немало подношений от соотечественников миссис Блум. Десятки рождественских открыток, писем, приветов... Помню ли я поездку двухлетней давности? Когда я навещу их в Штатах? Они часто обо мне думают. Они назвали своего младшего сына Армино. Искренность этих посланий вызывала у меня краску стыда. Я никогда не отвечал на них.

-- Мне крайне неприятно нарушать ваш праздник, миссис Блум. Но уже почти половина восьмого.

-- Как скажете, так и будет, мистер Фаббио. Вы хозяин.

В холле представители двух стран перемешались и на мгновение застряли: мужчины -- поприветствовать новых знакомых, женщины -- бросить оценивающий взгляд на платья друг друга. И вот мое стадо в пятьдесят голов, мыча и жужжа, направилось в ресторан. Я в роли скотника замыкал шествие.

При виде флагов раздались возгласы удовольствия. Какое-то мгновение я опасался, что мои подопечные разразятся национальными гимнами и -- такое случалось, -- но я вовремя поймал взгляд метрдотеля, и нам удалось усадить их прежде, чем это произошло. Вперед, к моему собственному маленькому столику в углу. Один из варваров-одиночек пристроился к углу длинного стола, откуда мог наблюдать за мной. Я его сразу вычислил, поскольку хорошо знаю людей этой породы. От групповода он ничего не добьется, и не исключено, что в Неаполе у меня будут с ним неприятности.