Надо мной склонился официант.

-- Автобус ждет, -- сказал он.

Без десяти девять. Время забирать пальто, шляпы, шарфы, пудрить лица. Лишь после того, как я всех пересчитал и они вошли в автобус -- была одна минута десятого, -- я сообразил, что насчитал только сорок восемь голов. Двух недоставало. Я справился у водителя, местного жителя, поскольку Беппо разрешалось провести этот вечер по своему усмотрению.

-- Две синьоры вышли раньше других, -- сказал он мне. -- Они вместе пошли по улице.

Я оглянулся через плечо в сторону виа Венето. Отель находится на соседней улице, но с тротуара видны яркие огни, освещенные витрины магазинов и машины, текущие по направлению к порту Пинчана. Для большинства женщин это место предлагает гораздо больше соблазнов, чем Колизей, куда мы направлялись.

-- Нет, -- сказал водитель, показывая налево. -- Они пошли вон туда.

Из-за здания на углу виа Сицилиа показались две торопливые фигуры. Мне следовало бы сразу догадаться. Две вышедшие на пенсию школьные учительницы из Южного Лондона. Вечно обо всем расспрашивающие, вечно все критикующие, они были ярыми реформистками. Именно эта парочка заставила меня остановить автобус по пути в Сиену: они уверяли, что какой-то человек жестоко обращается со своим ослом. Именно они, увидав во Флоренции заблудившегося кота, вынудили меня потерять полчаса нашего драгоценного времени на поиски его дома. В Перудже мать, выговаривавшая ребенку, в свою очередь получила выговор от школьных учительниц. И вот теперь они, возмущенные и негодующие, с громким топотом подскочили ко мне.

-- Мистер Фаббио... кто-то должен что-нибудь сделать. Там за углом на церковной паперти скорчилась старая женщина. Она очень больна.

Я с трудом сдержался. Римские церкви служат прибежищем для всех нищих, бродяг и пьяниц, которым придет охота развалиться на паперти, пока их не заберет полиция.