Огромное черное небо было ясным и звездным. Над заиндевевшей землей сверкала Большая Медведица. В тишине звонко скрипели по снегу полозья проезжающих мимо саней.

В стороне от входа, рядом с кладкой дров, огороженной обледенелым скользким частоколом, горел костерок. У костерка, на черном бревне, сидел закутанный в тряпье бродяга. Лицо его было скрыто наголовником. Когда Глеб проходил мимо костерка, бродяга поднял голову и хрипло пробурчал:

– Все сражаешься с демонами, Первоход?

Глеб остановился и, повернув голову, взглянул на бродягу.

– Кто ты? – спросил он.

– Я? – Бродяга улыбнулся под своим балахоном. – Просто странник.

Глеб подозрительно прищурился:

– Откуда ты про меня знаешь?

– В Хлынском княжестве нет человека, который не знал бы или не слышал о тебе. – Бродяга взял палку и поворошил угли. – Беда пришла в Хлынь, Первоход, – со вздохом проговорил он. – Коли заваруха начнется, никому из простого люда не выжить. Не забьют мечами, так пожгут огнем.

– Заваруха? – Глеб хмыкнул. – Уж не прорицатель ли ты?

– На свете много людей, способных прорицать будущее, – спокойно ответил бродяга. – Что до меня, то я всего лишь вижу изнанку настоящего.

– И что ты там видишь, в этой изнанке?

Бродяга повернул к Глебу голову, несколько мгновений молчал, а потом тихо проронил:

– Демонов.

Глеб поморщился:

– Каких еще демонов?

– Тех, которые населяют твою собственную душу.

Глеб разочарованно хмыкнул:

– Ясно. Обычная христианская проповедь. Интересно было с тобой поболтать, поклонник плачущего бога. Но сейчас мне пора идти. Благоденствия тебе.

– А тебе – удачи!

Глеб повернулся и зашагал прочь. Бродяга откинул наголовник поношенного плаща и задумчиво посмотрел Глебу вслед. Если бы Глеб оглянулся, он бы сильно удивился, поскольку под драным плащом у бродяги обнаружилась добротная охотничья куртка, на перевязи у него висел меч, а лицо его – гордое, спокойное, испещренное тонкими шрамами – было лицом воина или охотника.