Как бы то ни было, но теперь страшной лжи о величественном мертвеце пришел конец, с души Натальи упал камень, и она снова смогла расправить плечи.

Едва Глеб переступил порог горницы, как Наталья тут же приказала слугам и приближенным выйти вон, и они остались наедине. Усадив Глеба рядом с собой, Наталья долго разглядывала его лицо, после чего приветливо и почти ласково сказала:

– Ты изменился, Первоход.

– Да, – ответил Глеб, – знаю. Я целый год жил в мире с собой и с окружающими, и это не могло не наложить отпечаток на мою физиономию.

Княгиня улыбнулась.

– Так и есть. Черты твои не так грубы и жестоки, как прежде. А глаза… когда-то они были мрачнее бездны и холоднее льда, а теперь в них мерцает теплый огонь. – Княгиня неуверенно повела плечами. – После того как ты расправился с Пастырем, я искала тебя, чтобы наградить. Но ты быстро уехал из княжества.

«Плоховато ты искала», – хотел было сказать Глеб, но сдержался и небрежно пояснил:

– Я должен был спешить, ведь меня ждал мой огород.

Наталья кивнула:

– Да, я помню. Слава о дивных плодах, которые ты выращиваешь, дошла и до нашего княжества. Должно быть, ты богат и ни в чем не нуждаешься?

Глеб усмехнулся:

– Смотря что считать богатством. Не думаю, что я богат, но я действительно преуспел.

Несколько секунд Наталья молчала, а потом тихо спросила:

– Не тоскуешь по былым временам, Первоход?

– По былым временам? Что ты имеешь в виду?

– Когда-то ты был лучшим ходоком и охотником в княжестве. Самым храбрым, ловким и сильным. Трудно представить, что ты отложил меч и все свое время отдаешь борьбе с жуками-короедами.

– Короеды не так безопасны, как кажется, – ответил на это Глеб. – Что до прочего, то капустный кочан приятнее упырьей головы. А россыпь ароматной клубники выглядит красивее, чем лужа крови.

Княгиня сдвинула брови и сказала: