Наталья понурила голову.

– Ты сам все слышал, боярин, – тихо сказала она. – Я дала клятву. Столь страшную, что не смогу ее нарушить.

Добровол пробежал взглядом по лицам Будислава и Рогдая и вдруг рявкнул:

– Охоронцы!

Дубовые двери распахнулись, и в зал вбежали четыре коренастых, жилистых ратника, по виду очень сильные, опытные и умелые. Остановились за спиной Добровола и, положив пальцы на рукояти мечей, замерли в напряженных позах.

Добровол и волхв смотрели на Глеба с такой лютой ненавистью, что на мгновение Глеб понял – вот-вот он дрогнет, но уже в следующий миг взял себя в руки. Глядя Доброволу в глаза, он спокойно вынул из чехла обрез охотничьего ружья и положил его цевьем на левое предплечье.

Добровол посмотрел на ружье и нахмурился.

– Тяжкую ношу ты на себя взвалил, Первоход, – проговорил он своим густым властным голосом. – Гляди, не надорвися.

– Не надорвусь, – в тон ему ответил Глеб. – Если бы ты знал, сколько раз я слышал эти слова, ты бы сильно удивился.

Добровол жестко и насмешливо прищурился:

– И где все те, которые тебе их говорили?

– Пьют сбитень с Велесом в царстве Нави.

Прищур боярина стал насмешливым.

– Ты и супротив меня пойдешь, ходок? И меня сметешь со своей дороги?

– Встанешь на пути, смету, – честно ответил Глеб.

«А ведь это объявление войны, – понял он вдруг. – Вот дьявол! Далековато же меня занесло».

Добровол тяжело вздохнул:

– Что ж… Так тому и быть. Идем, волхв!

Он хотел развернуться, но Глеб, багровея от ярости, громко окликнул:

– Погоди, боярин!

Добровол, волхв и охоронцы замерли, уставившись на Глеба.

– Вы останетесь тут, пока я вас не отпущу, – заявил Глеб. – Отныне здесь, в княжьем тереме, вы будете делать только то, что я вам скажу. Понятно?

Добровол гневно сверкнул серыми ледяными глазами. Глеб вдруг отметил, что пышные волосы боярина, выбивающиеся из-под дорогой шапки, походят на львиную гриву. Все в его облике говорило о жажде власти и способности этой власти добиваться: большое сильное тело, громовой грубый голос, пылающие холодным огнем глаза.