Он присмотрелся. Да, лицо выглядело знакомым, однако оно не было лицом Ричарда Френсиса Бартона.

Бог держал в руке железный посох и, как в прежнем сне, тыкал концом в ребра Бартона.

— Ты опоздал, опоздал с выплатой своего долга! Ты понял?

— Какого долга? — спросил человек, лежавший в траве.

Бартон-зритель внезапно обнаружил клубящийся туман, который окутывал тех двоих. Нависшая серая кулиса вздымалась и опускалась, словно грудь неведомого тяжело дышащего зверя.

— Ты обязан мне плотью, — произнес Бог, вновь вонзая свой посох в распростертое тело. Но Бартон-наблюдатель тоже ощутил резкую боль в боку.

— Ты обязан мне плотью, — повторил Бог, — и душой, что, впрочем, одно и то же.

Лежащий Бартон попытался встать на ноги. Задыхаясь, он произнес:

— Никто не посмеет безнаказанно бить меня по ребрам!

В стороне раздался чей-то смешок, и Бартон, наблюдавший за этой сценой, заметил в клубах дыма темную высокую фигуру.

— Платите, сэр, — настаивал Бог. — В противном случае, я буду вынужден лишить вас права пользования.

— Проклятый долг! — выругался лежащий Бартон. — Похоже, мне грозит что-то вроде второго Дамаска!

— Да, это — путь в Дамаск. Возможно, он еще предстоит тебе.

Темная фигура вновь разразилась странным хихиканьем. Туман заполонил все вокруг. Поймав свой последний всхлип, Бартон проснулся весь в поту.

Алиса повернулась к нему и сквозь сон пробормотала:

— Тебе приснилось что-то страшное, Дик?

— Нет, все в порядке. Спи, спи.

— У тебя же не было кошмаров последнее время?