Что же ты так медлил, Марк?.. Почему не пришел тогда, когда мои щеки были свежи, глаза сияли, а грудь была упругой и полной?.. Где же ты был, любовь моя, куда исчез на целых девять лет?.. И помнишь ли Майю Серано, подружку твоей сестры?..

Она вздохнула, снова подошла к дверям и стала ждать.

– Это она, Майя Серано, – сказала Ксения, помогая Марку выбраться из саркофага. – Ты ее помнишь?

– Помню. Черные глазищи в пол-лица, черные волосы до плеч… Надеюсь, с нею все в порядке?

– Нет. Ее семья погибла, когда дроми разрушили Ибаньес, но лучше ей об этом не напоминать. – Ксения протянула ему комбинезон. – Вот, оденься. Как ты себя чувствуешь?

Марка слегка покачивало.

– Слабость, – пробормотал он, – проклятая слабость…

– Это пройдет. Ты был восемнадцать дней на внутривенном питании. Хочешь есть?

– Нет, пожалуй, нет. – С помощью сестры Марк натянул одежду и башмаки. – Ты выросла малышка, но похудела. Почему?

– У нас не хватает продуктов, Марк. Склады и элеваторы во всех поселениях сгорели, сельскохозяйственные роботы уничтожены, два года мы ничего не сеем и не собираем урожай. Ты удивишься, когда узнаешь, что мы едим.

– Бедная моя… – Он попытался обнять Ксению, но она отстранилась, упрямо встряхнув головой.

– Не надо меня жалеть. Всем приходится трудно, братец, и многим – куда тяжелее, чем мне. Я, по крайней мере, знаю, что все вы живы – ты, мама, отец… Или?..

В ее глазах метнулся страх, и Марк торопливо произнес:

– Никаких «или», детка, мама с отцом на «Урале». Это флагман Седьмой флотилии, и сейчас они патрулируют границу около Новой Эллады. Далековато от Тхара, но отец сюда придет. Придет или пришлет кого-нибудь, я верю! – Он подумал о «Мальте», о трех фрегатах, о сотнях погибших и опустил голову. – Жаль, что в этот раз не получилось… Мы не думали, что здесь так много жаб…

Голова у Марка кружилась. Он покачнулся, оперся руками о крышку реаниматора и перевел дыхание. Ксения обхватила его за пояс, поддержала.