— Ваше величество, — произнес он с надлежащей учтивостью, — все мои скромные навыки в вашем распоряжении. — Он отвесил поклон и прибавил: — Даже в Москве.

Эти слова заставили короля ухмыльнуться.

— Я также слышал, что вы недурной музыкант и владеете несколькими языками.

Ракоци понял, что лед под ним все еще тонок, и потому ответ его был осторожен:

— Я иногда музицирую, развлекая себя, и немного знаком с некоторыми из европейских наречий.

Стефан с глубокомысленным видом кивнул.

— Но Англия — не Европа. Входит ли в ваши познания и английский язык? Ведь в Московию наведываются британцы, закупая канаты для своих кораблей. Из бесед с ними, мне думается, можно было бы многое почерпнуть.

— Я понимаю английский говор, — сказал Ракоци, владевший английским столь же свободно, как и дюжиной других языков.

Что-то еще занимало мысли Стефана. Он озабоченно тряхнул головой.

— Да, чуть не забыл! А русский вам внятен?

Ракоци поклонился еще раз.

— Служить вам, ваше величество, огромная честь для меня, — сказал он по-русски, подавляя невольный вздох.

Письмо Этты Оливии Клеменс. Лондон. Написано по-латыни.

«Ракоци Сен-Жермену Франциску Оливия-римлянка шлет свой привет!

Значит, теперь Московия, как я понимаю? Мало тебе было турок, ты собираешься к русским? И не пытайся вкрутить мне, будто тебя туда гонит не собственное желание а приказ польского короля. Ты, если бы захотел, легко убедил бы. Батория не посылать тебя в эти дикие земли. Я не приму никаких оправданий. Впрочем, ты к ним и не прибегнешь, как не прибегал никогда.