Однозначно я ударилась головой. Это многое объясняло. И потерю ориентации во времени и пространстве и, возможно, временную потерю зрения, хотя в тот момент я старалась об этом не думать – для меня зрение было всем. Потерять его означало потерять себя!

Со зрением или без, еще не поняла, но себя я точно потеряла. Так же как ребята потеряли меня.

Я открыла и снова закрыла глаза. Ничего не поменялось, абсолютно ничего. Так – темно, хоть глаз выколи, и так – темно, можно и не выкалывать. Голова гудела страшно, не поднимаясь, я подтянула руку к правому виску и осторожно ощупала сначала лоб, а потом и все остальное. Ахххх! Ссссс! Шишка уже показалась во всей своей величине на правой стороне моего бедного черепа, но крови вроде не было. Ладно, говорят, что у творческих людей задействовано левое полушарие, так что правое, возможно, мне никогда и не понадобиться. Теперь посмотрим, что с остальным: руки целы, ноги… вроде тоже.

Но лежать было неудобно. Изогнув левую руку, я подсунула ее под левый же бок и вытащила за лямку рюкзак. Под пальцами оказался и другой ремень – от этюдника. Я слегка потянула его на себя и убедилась, что он лежит где-то в метре от ноги. Упади я на этот деревянный ящик, и лежать мне сейчас со сломанным позвоночником! Хотя рюкзак тоже набит почти под завязку, но он висел только на одном плече – в момент падения, я уже решила его снимать – и полностью под спину не попал. Съездили на летнюю практику, господа студиозузы!

От моих движений перед глазами поплыли цветные круги, и слегка затошнило. Это оочень плохо. Не хватало только сотрясения мозга. Застыв на месте, попыталась собраться с мыслями. Я упала. Куда, собственно, я могла упасть, ведь я шла по лугу! Хотя какой луг местность-то гористая! Мысли путались в пыльной паутине чулана мозга, полнейший кавардак перемешался с паникой.