Я засек его скорость, он делал пятьдесят миль в час. Недурно, очень даже подходяще.

– Беру этот “кадиллак” – сказал я. Пол, наверное, задремал, тихо сидя рядом со мной. Он выпрямился, посмотрел вперед и спросил:

– Какой?

– Вот этот белый.

Пол некоторое время рассматривал его, потом удивленно посмотрел на меня:

– С чего это ты?

– Да просто чувствую, что так надо. У него скорость пятьдесят четыре.

Я врубил верхний фонарь, а сирену включать не стал. Водитель “кадиллака” и без лишнего шума видел меня и сразу замедлил ход, а я притиснул его к обочине.

Пол сказал:

– Ты слишком быстро его подрезал.

– А он мог бы и порезче затормозить, – проворчал я.

Я посмотрел на Пола, ожидая, не скажет ли он еще что-нибудь, но тот только пожал плечами, мол, мне все равно, это не мое дело – что так и есть. Тогда я вылез из машины и пошел поговорить с водителем “кади”.

Он выглядел лет на сорок, глаза у него были выпученными, как при щитовидке, одет в деловой костюм и белую сорочку с галстуком. Когда я к нему приблизился, водитель нажал на кнопку, и оконце мягко опустилось.

Я попросил его предъявить права и регистрационное удостоверение и долго стоял, изучая их, в ожидании, когда он затеет разговор. Его звали Дэниэл Моссман, и он нанял эту машину в одной компании, что находится в Тарритауне. И ему не о чем было говорить. Я сказал:

– Вам известно, какой должна быть предельная скорость на этом отрезке пути, Дэниэл?

– Пятьдесят, – спокойно сказал он.

– А какую я засек у вас, Дэн?

– Думаю, я делал что-то около пятидесяти пяти. Он говорил абсолютно безразлично, и на его лице не отразилось ни малейшего беспокойства, водитель просто смотрел на меня своими выпуклыми, как у рыбы, водянистыми глазами. Я спросил:

– Чем вы зарабатываете на жизнь, Дэн?

– Я поверенный, – сказал он.

Поверенный, фу-ты ну-ты. Он даже не мог сказать просто “адвокат”. Я еще больше вспылил. Вернулся к патрульной машине и уселся за руль, держа в руках документы Моссмана.