Егор усмехнулся:

– Не прошло и года. Долго же вы раскачивались, проф.

– Путешествовать в будущее – это совсем не то, что путешествовать в прошлое, мой друг. После перенастройки исходных данных Машина стала давать сбои. Пришлось внести в схему несколько принципиальных изменений. Но теперь все в порядке.

– Рад это слышать.

– А я рад тебя обрадовать. Когда тебя ждать?

– Через пару дней.

– Хорошо. Как только вернешься в Москву – сразу приезжай ко мне! Мне есть чем тебя удивить!

Связь отключилась. Егор повернулся к Семенову и с напускной строгостью проговорил:

– Ну? До ночи тут будешь стоять? Хватай свою доску и поехали вниз. Только на этот раз без лихачеств.

Спустились без эксцессов. Егор немного передохнул, потом глянул на раскрасневшегося Семенова и распорядился:

– Иди в машину, Павел.

Семенов, всем своим видом выражая покорность и чувство вины, закинул рюкзаки на заднее сиденье «жигуленка», после чего забрался сам, усевшись в кресло рядом с водительским. Егор сел за руль и захлопнул за собой дверцу. Поморщился от боли в руке.

– Егор, может, лучше я поведу? – робко предложил Семенов.

Егор покосился на него и спросил:

– Сколько лет за рулем?

– Два месяца, – ответил Семенов, смутившись.

– И с какого раза сдал на права?

– С третьего, – совсем заливаясь краской, отозвался ведомый.

Егор отвернулся, завел мотор и тронул «жигуленок» с места.

Они долго ехали молча. Семенов молчал от стыда, а Егор предпочитал не отвлекаться от дороги, поскольку вел машину практически одной рукой.

Наконец Семенов не выдержал, кашлянул в кулак и сказал:

– Друг, я…

Всего на мгновение Егор отвел от дороги взгляд, и это мгновение оказалось роковым. Он успел заметить краем глаза, как шелохнулись кусты и на дорогу метнулась большая тень. Егор рванул руль влево, чтобы избежать столкновения со зверем, заднеприводный «жигуленок» занесло и завертело на скользкой дороге. Егор крутанул руль в сторону заноса, стараясь выровнять машину, но в какой-то момент покалеченная рука подвела – он не справился с управлением, и «жигуленок» швырнуло на деревья, росшие у самой обочины.