Бог держал в руке железный посох и, как в прежнем сне, тыкал концом в ребра Бартона.

– Ты опоздал, опоздал с выплатой своего долга! Ты понял?

– Какого долга? – спросил человек, лежавший в траве.

Бартон-зритель внезапно обнаружил клубящийся туман, который окутывал тех двоих. Нависшая серая кулиса вздымалась и опускалась, словно грудь неведомого тяжело дышащего зверя.

– Ты обязан мне плотью, – произнес Бог, вновь вонзая свой посох в распростертое тело. Но Бартон-наблюдатель тоже ощутил резкую боль в боку.

– Ты обязан мне плотью, – повторил Бог, – и душой, что, впрочем, одно и то же.

Лежащий Бартон попытался встать на ноги. Задыхаясь, он произнес:

– Никто не посмеет безнаказанно бить меня по ребрам!

В стороне раздался чей-то смешок, и Бартон, наблюдавший за этой сценой, заметил в клубах дыма темную высокую фигуру.

– Платите, сэр, – настаивал Бог. – В противном случае, я буду вынужден лишить вас права пользования.

– Проклятый долг! – выругался лежащий Бартон. – Похоже, мне грозит что-то вроде второго Дамаска!

– Да, это – путь в Дамаск. Возможно, он еще предстоит тебе.

Темная фигура вновь разразилась странным хихиканьем. Туман заполонил все вокруг. Поймав свой последний всхлип, Бартон проснулся весь в поту.

Алиса повернулась к нему и сквозь сон пробормотала:

– Тебе приснилось что-то страшное, Дик?

– Нет, все в порядке. Спи, спи.

– У тебя же не было кошмаров последнее время?

– Не больше, чем на Земле.

– Тебе хочется поговорить?

– Я и разговариваю. Во сне.

– С самим собой?

– А кто знает меня лучше, чем я сам? – он рассмеялся.

– И кто может лучше себя обмануть? – с легкой иронией шепнула она.

Бартон не ответил. Через несколько секунд Алиса уже дышала ровно и спокойно, но разговор мог сохраниться в ее памяти. Ему не хотелось начинать утром очередную ссору.