Так что я выжидал. Поспал. Починил бортовые датчики. И опять принялся ждать.

Проспекторы ведут жизнь отшельников. Вы следите за аппаратурой, худо-бедно чините двигатель, играете в трехмерный флекскоп, затягивающую игру, которую следовало бы запретить. И волнуетесь. Вы работаете в невесомости, размышляете о банкротстве, даже, когда вам, наконец, удается продать руду корпорации Хансена, надрываетесь, пытаясь вывести свою добычу на орбиту, ведущую к Земле, и миритесь с тем, что ваш ближайший собеседник - это автомат, установленный на борту корабля. Что до меня, то мне это по душе. Я же говорил, что мы - любопытный народ.

Удивительная штуковина как бы возникла из шума на экране локатора. Я и вправду решил, что это шум. Штуковина появилась и понеслась, вибрируя. Она то росла, то как бы съеживалась. На экране возник забавный силуэт... впрочем, новые корабли корпорации имели похожие очертания. Моя скала пролетела довольно близко, и странный абрис заставил меня насторожиться. Я пошел в наблюдательную рубку, намереваясь поглазеть на него в оптические приборы.

Астероид, к которому я прицепил "Сниффер", поворачивался медленно, лениво. Пока мы выползали из тени, я успел наладить рефлекторный телескоп. Звезды неторопливо описывали круги на агатово-черном небе. Солнце прорисовывало на скалах острые тени. Объект моего наблюдения маячил на горизонте забавной бледно-желтой точкой. Я отрегулировал телескоп, и точка попала в фокус.

Я сидел не дыша, и глядел на длинную, поворачивавшуюся трубу. В каких-то странных местах виднелись башни - витые, округлые колонны с неожиданно острыми зубцами. Голубая лепнина. Удивительные двигающиеся пятна. Хаос сложных форм. Это был цилиндр, разукрашенный почти до неузнаваемости. Я посмотрел на цифры, покачал головой и посмотрел опять. Чтобы убедить меня, компьютер наложил на изображение перспективную сетку. Я сидел тихо, как мышка. Цилиндр был направлен почти на меня, и поэтому локатор сильно уменьшал его размеры. В проклятой штуковине было добрых семь километров!