С тех пор мало что изменилось. Разве что быстро размножающиеся люди заполонили все доступное пространство, понастроив в сумасшедше короткие сроки города, веси, деревни, разметив пустыни и проложив каменные тракты во все концы Обитаемых Земель. Орден долго не поднимал головы и, кажется, полностью вымер, но раз в тысячу лет, к концу очередной эпохи, его адепты неизменно выползали из своих нор в тщетной попытке вернуть абсолютную власть.

Гномы окончательно ушли в подполье, крайне редко высовывая нелюбопытные носы наружу, да и то — ненадолго, для вялой торговли. Эльфы забились в уцелевшие леса и на многие годы отстранились от происходящего. А когда опомнились, то оказалось, что им больше нет места на Лиаре. Нигде, кроме исконных Лесов — Светлого и Темного. Потому что сгонять обнаглевших человеков с насиженных мест грозило им новой войной, а мириться с тем, что уже случилось, значило унизить себя, Великих и Могучих. Пришлось сделать вид, что им все равно и с гордо поднятой головой удалиться обратно, чтобы презрительно кривить губы в добровольной изоляции и с каждой эпохой все больше чахнуть под сенью медленно увядающих деревьев, но не смея признаться даже себе, что оказались обречены.

Таррэн тяжело вздохнул: Темные всегда отличались безмерной гордыней и неоправданной жестокостью по отношению к другим расам, с ними не сравнится даже вечная заносчивость Светлых и сварливая горделивость Подгорного Народа. Он прекрасно знал, что его сородичи не шевельнут и пальцем в защиту смертных, что вряд ли опомнятся даже когда о помощи станут умолять их Светлые собратья. Что на просьбу об официальном после в Серые Пределы высокомерно задерут носы и будут презрительно косить сверху вниз до тех пор, пока угроза падения Границы не станет по-настоящему реальной — обиду за прошлые неурядицы они затаили надолго.