II
Пер Монссон сидел в своей холостяцкой квартире на Регеменстгатан и говорил по телефону. Инспектор уголовной полиции Мальмё хоть и был женат, пять дней в неделю жил как холостяк. Только субботу и воскресенье он проводил с женой; этот порядок они установили лет десять назад, и до сих пор он устраивал их обоих. Прижав трубку плечом к уху, он смешивал коктейль. Жена ходила в кино и теперь пересказывала ему содержание "Унесенных ветром". Это требовало времени, но Монссон терпеливо слушал, ибо собирался отменить ее визит на выходные дни под тем предлогом, что будет занят на работе. Что было ложью. Часы показывали двадцать минут девятого. Монссон взмок от пота, несмотря на то, что сидел в одной майке. Перед тем как подойти к телефону, он закрыл дверь на балкон, чтобы не мешал шум улицы, и, хотя вечернее солнце давно уже скрылось за крышами домов, в комнате было очень жарко. Он помешивал свой коктейль вилкой, которую, стыдно сказать, утащил или случайно прихватил с собой в ресторане под названием "Полковник". "Можно ли случайно унести вилку?" - подумал Монссон и сказал: - Да, да, понимаю. Это, значит, Лесли Говард... Ах, нет? Кларк Гейбл? А-а... Минут через пять жена добралась до конца, Монссон подсунул ей свою нехитрую выдумку и повесил трубку. Телефон зазвонил. Монссон подошел не сразу. Сегодня он свое уже отработал, и с него хватит. Медленно выпил коктейль и, разглядывая темнеющее вечернее небо, снял трубку. - Слушаю. - Привет. Это Нильссон. Ну и долго же ты разговаривал. Я уже полчаса пытаюсь к тебе пробиться. Нильссон был помощником инспектора и в этот вечер дежурил в полицейском участке на Давидсхальсторь. Монссон вздохнул. - Ну, - сказал он. - Что еще там стряслось? - В "Савое" стреляли в одного из посетителей ресторана. Боюсь, что тебе придется туда подъехать. Монссон приложил пустой, но еще холодный стакан ко лбу и, покатывая его ладонью, спросил: - Он жив? - Не знаю, - сказал Нильссон.