В больнице его обследовали и отправили к нейрохирургу, в Лунд. От Мальмё это километров двадцать, и машина еще в пути. В этой машине и один из главных свидетелей - жена Пальмгрена. За столом она, вероятно, сидела напротив мужа и могла близко видеть лицо стрелявшего. Теперь прошел уже почти час. Потеряно время, а ведь каждая секунда дорога. Монссон снова покачал головой и взглянул на часы. Половина десятого. В бар вошел Баклюнд в сопровождении Скакке. - Сидишь? - удивился Баклюнд, близоруко взглянув на Монссона. - Как с приметами? - спросил тот. - Это надо быстро сделать. Бакдюнд покопался в своем блокноте, потом положил его на стойку, снял очки и принялся их протирать. - Вот, - быстро сказал Скакке, - что мы пока собрали. Среднего роста, худощавый, волосы темно-каштановые, зачесаны назад. Коричневая куртка, рубашка пастельных тонов, желтая или зеленая, темный галстук, темно-серые брюки, черные или коричневые ботинки. Возраст - примерно сорок. - Хорошо, - сказал Монссон. - Разослать приметы. Перекрыть основные дороги, проверить поезда, самолеты и пароходы. Тотчас же. Я хочу, чтобы он остался в городе. Скакке ушел. Баклюнд надел очки, посмотрел на Монссона и повторил свой бессмысленный вопрос: - Сидишь? - Потом взглянул на стакан и добавил еще более удивленно: - И пьешь? Монссон не ответил. Баклюнд переключил внимание на часы, висевшие на стене бара, сверил время не своим и сказал: - Эти часы тоже идут неверно. - Конечно, - улыбнулся бармен. - Они спешат. Это наш маленький сервис: услуга клиентам, которые торопятся на поезд ила пароход. - Ах, ах, ах! - вздохнул Баклюнд. - Мы никогда в этом не разберемся. Как можно установить точное время, если нельзя верить часам? - Да, трудное дело, - сказал Монссон, думая о своем. Вернулся Скакке. - Ну вот, теперь порядок, - сказал он. - Наверное, слишком поздно, - сказал Монссон - С чего это вы взяли? Баклюнд вытащил свой блокнот: - Относительно этого официанта... Монссон поднял руку: - Обожди, этим мы займемся позднее...