Перекрестились.

И – продолжили.

В бойнице над воротами вроде бы мелькнуло чье-то лицо. А может, показалось. М-да, мрачное все-таки местечко! Всеволод невольно передернул плечами. Повернулся к Конраду, сказал хмуро:

– Поторопил бы ты своих братьев. Покричи им, что ли, – пусть ворота откроют, в конце-то концов.

– Нельзя, – сакс ответил тихо, но твердо. Шлем свой Конрад держал в руке, ликом был скорбен, а в глазах посла – печаль.

Рыцарь тоже перекрестился, вздохнул:

– Сейчас – нельзя. Ни кричать нельзя, ни торопить. В замке отпевают павших братьев. Слышал колокол?

Колокол Всеволод слышал. Но…

– Но нам-то что теперь делать?

– Ждать. Магистра давно должны были известить о нашем прибытии. Но, наверное, мастер Бернгард по какой-то причине не может покинуть замковую часовню до конца службы. А без его приказа ворот не откроют.

– Понятно.

Всеволод досадливо крякнул: эх, не в добрый час они прибыли. Но раз уж такое дело, действительно, придется подождать. Как ни крути, а прощание с павшими соратниками не менее важно, чем встреча новых союзников.

Ждали они, впрочем, недолго.

– Wer?! – каркнул со стен невидимый страж.

– Ишь, спрашивает, кто такие, – скривился татарский юзбаши. – Будто сам не видит.

Не всякий степняк разумеет немецкую речь, но Сагаадай, как и Всеволод, ведет свою дружину на помощь к тевтонам, а значит, должен разуметь.

Конрад выехал вперед. Завел коня на мост. Поднял голову, давая дозорному возможность осмотреть себя. Осмотреть и узнать.

– Я – Конрад фон Рихтен, посланник мастера Бернгарда, – громко выкрикнул рыцарь.

– Кого ты привел с собой, брат Конрад? – вопросили сверху.

– Со мной едут русы, в земли которых я был отправлен за подмогой. Со мной – примкнувшие к нам в дороге татары. Со мной – шекелисы с горной заставы Брец-перевала. Русичи и татары – носители серебряного оружия и хранители границы между мирами, обученные бою с нечистью. Шекелисы прежде не стояли в дозоре на краю обиталищ, но изъявили желание защищать Серебряные Врата вместе с нами. Они готовы лечь костьми на этих стенах.