Это помогло. Рисунок сразу же перестал светиться. Эльф прилег, закрывая окровавленную морду руками, и у меня появилась возможность оглядеться. Элесса, к моему удивлению, по-прежнему сдерживал одного из призраков. Он оказался отменным фехтовальщиком. Кроме него в живых остались только тот, кому я врезал, и единственный лучник. Он еще раз попытался достать Милаиссу, но вновь безуспешно. Как видно, ей это порядком надоело, потому как заклинательница хлопнула в ладоши и запустила в стрелка появившимся в руках огненным черепом. Грохнуло так, что от неожиданности я упал на землю и зажал уши руками. Казалось, на Авендум рухнули небеса.

Лежал я до тех пор, пока рядом не раздался насмешливый голос:

– Хорош спаситель.

Я рискнул поднять голову. Надо мной стояла довольная эльфийка, и змеи на ее руках воодушевлено шипели. Возле старых конюшен остались лишь я и она, все остальные участники спектакля были мертвы. Элессе не повезло, кто-то или что-то оторвало ему голову.

– Между прочим, если бы вон тот покойник завершил свои художества, ты бы так не радовалась, – сказал я.

Она тут же стала серьезной:

– Давай уйдем. Через четверть часа сюда сбегутся все орденские маги.

– Хорошо, – согласился я, вставая с земли. – Надеюсь, теперь-то ты сможешь мне объяснить, что происходит.

– Если ты этого хочешь.

– Представь себе. Только об этом и мечтаю.

– Ну, спрашивай, – вздохнула она, когда мы уселись на берегу Холодного моря.

Было еще темно и довольно свежо, но нас с Милаиссой это нисколько не беспокоило. Змеи-татуировки на ее руках свились кольцами и уснули. Ни от них, ни от эльфийки больше не веяло угрозой. Я стянул перчатки:

– Это дело плохо пахло с самого начала. Но я до сих пор не понял, зачем эльфы Черной Воды заказали мне украсть тебя у самих себя?

– Ну… Элесса – мой любимый дядюшка. Он давно метил на место отца. А я – единственная наследница. Убрал бы меня, и в скором времени стал главой Дома.