По спине у Гэвина пробежал холодок, и он врубил двигатель «крестокрыла» на полную мощность.

— Лов, записывай все, что происходит. Я хочу потом все подробно изучить.

Гэвин скорректировал курс, чтобы оказаться позади «зерна», и, потянувшись направо, перевел плоскости в боевой режим. Затем кончиком указательного пальца активировал лазеры и щелкнул тумблером, чтобы можно было стрелять из четырех пушек одновременно.

«Зерно» развернулось носом к приближающемуся «крестокрылу». Сенсоры не уловили никаких следов активации энергетического оружия, но это обеспокоило Гэвина гораздо меньше, чем то, что он так и не получил данных об ускорении.

Как же эта штука передвигается"?

Прежде чем он получил ответ на вопрос, Гэвин быстро сделал «бочку» вправо и установил прицел прямо на «зерно». В следующее мгновение он выпустил мощный залп и стал ждать, когда оно взорвется. Но ничего не произошло. Когда четыре луча приблизились к цели, они словно исчезли в невидимой пропасти, осталась лишь маленькая точка белого света.

Черные кости Императора…

Неожиданно «зерно» рвануло вперед, развернувшись так, что его нос уставился прямо на «крестокрыл». Гэвин попытался увернуться вправо и нырнуть вниз, но машину вдруг начало отчаянно трясти, а в следующее мгновение Лов принялся жалобно верещать — отказали передние щиты «крестокрыла». На носу «зерна» появился тускло-красный шар и помчался к истребителю. Удар получился таким сильным, что красный шар словно растекся по обшивке, а затем то, что казалось куском камня, начало вгрызаться в металлическую плоть «крестокрыла».

Завыли сигналы тревоги, заглушив истошные вопли Лова. Ярко-красные отметки о повреждениях начали появляться на основном мониторе и двигались так быстро, что Гэвин не успевал прочитать показания. Единственная надпись, что он смог разглядеть, сообщала о преждевременном возгорании двигателя протонной торпеды, из-за которого вспыхнул весь арсенал по правому борту и разорвал «крестокрыл» на части.