Люк уставился на Коррана, выразительно изогнув брови:

— Интересно знать, давно ли ты заготовил этот прием?

Корран тоже распластался на полу, пытаясь отдышаться после напряженного поединка, но затем взял себя в руки и по крайней мере сел, скрестив ноги в позе лотоса.

— В последнее время я разрабатываю много разных приемов. Все из-за вонгов: когда мы сражаемся с ними, мы не можем чувствовать их сквозь Силу, а потому, хочешь не хочешь, а тактику боя приходится менять.

Мара фыркнула.

— Отключить меч во время схватки — это самый глупый прием из всех, что я видала на своем веку.

— Я знаю. Однако не все так просто, как тебе кажется. Вот я удлинил свой клинок, ты резко рванулась в атаку, пытаясь извлечь собственную выгоду из сложившегося положения. Но я гашу клинок… Ты по инерции проносишься мимо, теряешь контроль над ситуацией. Еще одно нажатие кнопки на рукояти — и твоя песенка спета.

Люк почувствовал, как по спине пробежал призрачный холодок. В памяти всплыл предсмертный образ его первого учителя, Оби-Вана Кеноби, высоко взметнувшего свой клинок, а затем отключившего его как раз в тот момент, когда Дарт Вейдер наносил разящий, ставший роковым удар. Тогда это тоже могло показаться тактикой боя. И вроде бы именно его собственное самопожертвование привело повстанцев к окончательной победе над врагом.

Но мастер-джедай все же улыбался и удовлетворенно разводил руками, когда направлялся к центру комнаты, где еще недавно кипела жаркая битва. В небе Корусканта со стороны транспаристилового купола нескончаемым потоком проносились спидеры и ховеры. Когда он смотрел на все это, мир казался ему невероятно понятным и естественным, но здесь, под куполом, в штаб-квартире джедаев атмосфера напоминала скопление грозовых туч, готовых в любой момент разразиться проливным дождем.

— Вы, ребята, молодцы. Здорово сражались! — похвалил он своих подопечных.

Мара с большим усилием поднялась на ноги.