Командующий йуужань-вонгов наконец разжал кулаки и немного отдышался, чувствуя приятную прохладу корабля. Он знал: многие сочтут притворством то, что он поспешно и брезгливо отверг предсмертные чувства хазраха. В особенности он ожидал насмешек от Дэйна Лиана, своего ближайшего помощника, который мог себе это позволить. Считалось, что домен Лиан имел более славную историю, чем домен Шаи. По крайней мере, до сего момента. История, полная лишь побед, заставила их уверовать в собственную непогрешимость, чем сделала их только слабее. Этого Лиана отдали мне на поруки, чтобы я привил ему чувства истинного воина.

Шедао Шаи знал, что ощущения, которые передал ему раненый хазрах, многие посчитали бы мелочью, никчемной ерундой, не стоящей даже лишнего вздоха. Но все это — не для Шаи. Боль, которую чувствовал раб после удара виброклинка — богомерзкого оружия, испортившего невинную девочку и втянувшего ее в эту войну, — была хазрахом отторгнута. Хазраха могло ждать избавление, но он отвернулся от него.

Боль нельзя отвергать, ее нужно принимать как должное. Боль, по мнению Шедао Шаи, была единственной постоянной величиной в жизни каждого существа. Рождение сопровождалось болью, смерть — тем более. Все жизненные перемены требовали боли. Противиться боли — это все равно что отвергать истинную природу Вселенной. Боль делала воина сильным. Первым среди равных. Похожим на бога.

Шедао Шаи прошел к испещренному рубцами дальнему углу покоев и мягко прикоснулся к шарообразному, похожему на жемчужину созданию, помещенному внутрь стены. И словно черный песок, смытый бурным водным потоком, стена резко потеряла цвет и стала полностью прозрачной, открыв доступ к семейной сокровищнице — хранилищу реликвий домена Шаи. Такую ценную коллекцию, безусловно, не стоило доверять кому-то одному и уж тем более помещать на корабль, подобный «Наследию страданий», но старейшины домена посчитали, что такой кладезь мудрости древних сможет прекрасно вдохновить на подвиги новое поколение бесстрашных воинов.