– И они правы, – вмешалась Мара. – За прошедший год мы чаще виделись с Джейной, чем они. К тому же, пока Джейсен ищет знание Силы… Наверное, Хану и Лее очень одиноко, – она взъерошила волосы Бена. – Мне бы точно было очень одиноко.

– Знаю, – Люк чувствовал себя виноватым за раздражение. Он настолько привык, что все выполняют волю Совета, что начинал уже забывать об отсутствии у того формальной власти; все, особенно семья Соло, служили Совету исключительно по своей доброй воле. – Они уже и так сделали больше, чем мы имели право у них просить.

– А как же Трёхглазая? – спросила Саба. – Кто теперь её оззтановит?

– Пока мы ищем Джейну, этим может заняться Полиция Восстановления. Уже потом можно будет направить её и Алиму вместе с Зеком. Они втроём быстро решат эту проблему.

– Но это, еззли они соглаззятззя, – Саба продвигалась по коридору, качая головой. – Оная начинает сомневатьззя в разумноззти решений Совета. В любой стае должен быть вожак, чтобы охотники не разбежализзь каждый за своей добычей.

– Джедаи не похожи на волков, – сказал Люк, следуя за ней. – Каждый из нас – вожак.

– Стая вожаков? – Саба трижды хохотнула и исчезла за поворотом. – О, маззтер Скайуокер…

Чем дальше они продвигались по коридору, тем громче становилась музыка. Можно было различить беспорядочный щебет, который Люк принял за пение, ритмичное скрежетание, похожее на ударные, и резкие звуки флейты, выводившей некое подобие мелодии. Всё вместе звучало на удивление живо, и вскоре Люк поймал себя на том, что ему это нравится.

Через пятьдесят метров проход превращался в пещеру, освещённую тусклым светом плавающих светильников. Музыка раздавалась с эстрады в центре, где трое тощих верпинов играли под химическим светом десятка восковых светящихся шаров. Люк с удивлением разглядывал их музыкальный инструмент, пытаясь понять, как им удавалось извлечь столько различных звуков при помощи одной лишь струны.