– Тогда и мне тоже, – сказал Люк, передавая ему свою кружку.

Дурос некоторое время разглядывал Люка, явно пытаясь представить его себе в другом обличье, а не в поношенной лётной одежде.

– Я просто пилот, – сказал Люк, пытаясь замаскировать себя с помощью Силы. – Пилот, который умирает от жажды.

– Понятно.

Дурос повернулся к ближайшему аппарату и наполнил обе кружки густой янтарной жидкостью. Люк вынул из кармана банкноту в десять кредитов, но дурос отклонил его руку.

– Здесь никто не платит.

– Никто не платит? – переспросила Саба. – Оная тебе не верит.

В Силе почувствовалось слабое недовольство, затем дурос пожал плечами и повернулся обратно к верпинам-музыкантам.

Саба смотрела на него некоторое время, потом глянула на Люка.

– Оная уззтала. Оная сядет.

Она хлебнула из кружки и пошла вглубь кантины. Казалось, дурос с нетерпением ждёт, когда же Люк последует за ней, но Люк не двигался с места, источая в Силе благожелательность и дружелюбие. Кажущееся равнодушие дуроса не пропало, пока Саба не заняла пустовавшее место перед эвоком, чем вызвала у того бурю разозлённого бормотания.

– Становится интересно, – усмехнулся дурос. – Этому маленькому эвоку вынесли смертный приговор в десяти звёздных системах.

– Да что ты говоришь? – Люк хлебнул мемброзии. Сладкая, густая и крепкая жидкость прогрела его от пальцев ног до кончиков ушей. Он посмаковал послевкусие, пришедшее за одурманивающей теплотой, а потом спросил: – Давно ты здесь?

– Слишком давно, – сказал дурос. – Лизил, как выяснилось, не применяет процессорных микросхем, и из-за этого я не могу вывести отсюда свой груз.

– И у всех тут такие проблемы?

– У всех, но это не проблема, – дурос вяло махнул рукой в сторону своих аппаратов. – Всё бесплатно. Можешь сидеть здесь, сколько хочешь.

– Очень щедро, – сказал Люк. – И в чём подвох?