Джейсен уже привык к таким упрёкам за последние пять лет, которые он провёл в поисках истинной природы Силы. Джен-саарай, аинг-тии, даже датомирские ведьмы – все говорили ему подобные вещи, когда его расспросы об их взглядах на Силу становились слишком глубокими. Но у Акейны было больше причин для разочарования в нём. Ударить другого – проклятье для адепта Белого Потока. Но Акейна лишь подняла руку – это Джейсен расценил её движение, как готовящийся удар.

Джейсен наклонил голову.

– Я учусь, но иногда слишком медленно, – он думал о том, что ему уже два раза являлся дух умершего брата: сначала – когда пещерный зверь в Юужан’тар заманивал его в свою пасть, а потом – на Зонама, когда Секот во время разговора принял облик Энакина. – Ты думаешь, я отвечаю на зов и тем самым вкладываю свой смысл в те круги, которые до меня доходят?

– Сейчас неважно, что я думаю, – сказала Акейна. – Остановись, Джейсен, и посмотри в Поток.

Джейсен закрыл глаза и открылся Белому Потоку так же, как открылся бы Силе. Акейна и другие адепты учили, что Поток и Сила различны, и это было правдой, но в том лишь смысле, что любой ручей отличается от океана, в который впадает. По своей сущности они едины.

Джейсен выполнил упражнение на успокоение, которое выучил у теранцев, и сосредоточился на зове. Зов никуда не исчезал, он был настолько силён, что причинял боль. Знакомый голос, но чей? «Приди… помоги…» – это был мужской голос, но не голос брата.

И было тут что-то ещё, что-то знакомое Джейсену. Оно не звало, но следовало за зовом. Джейна.

Джейсен открыл глаза.

– Это не Энакин… не его круги.

– Ты уверен?

Джейсен кивнул.

– Джейна тоже это чувствует, – это и пыталась донести до него сестра. Связь между близнецами всегда была сильна и ещё больше усилилась за годы их странствий. – Кажется, она хочет ответить на этот зов.