- Назад.

Но прежде чем они повернули, главарь поднял свои тяжелые веки и задумчиво посмотрел на узколицего. Тот был бледен как смерть. Затем все трое направились к дому. Лишь случайность спасла Бонда в этот богатый случайностями день - если бы террористы прошли еще шестьдесят- семьдесят ярдов, то наткнулись бы именно на то место, где в беспамятстве лежало его распростертое тело.

Комната была невелика, но определить, что она из себя представляет и кто в ней находится, Бонд не мог, да и не видел в этом особого смысла. Люди в комнате - двое или трое - снова заговорили, сначала один, потом другой. Какие- то серые перепутанные полосы с размытыми краями, висевшие у него перед глазами, заглушали их голоса. Те же полосы не позволяли разглядеть лица. Или эти серые полосы как раз для этого и висели? И что это были за полосы? Не все ли равно? Но что- то в его сознании: то ли какая- то книга, то ли человек, то ли тайна, то ли номер телефона - что- то, происшедшее очень и очень давно, за сотнями путаных троп и тысячами мучительных шагов, говорило, что сдаваться нельзя. Нужно пытаться. Хотеть пытаться. Пытаться хотеть пытаться. Хотеть пытаться...

Еще один человек, совсем рядом, приближает лицо. Что- то делает с глазом. Щупает запястье. Снова что- то делает с глазом. Недовольно ворчит. Обращается к тем двоим. Отходит. Снова возвращается. Делает что- то еще. Тянет, помогая встать. Что- то делает с пиджаком. Теперь с рубашкой. Легкая боль. Прошла. Пытается усадить.

- Что вы скажете, доктор?

- Ему вкололи лошадиную дозу наркотика, пока не могу сказать, какого. Возможно, это гиосцин. Я ввел средство, которое приведет его в чувство.

- Выходит, наркоман?

- Возможно. Но я не уверен. Скоро мы все узнаем. Где вы его нашли?

- Около получаса назад его привезла машина. Водитель сообщил, что нашел его, когда проходил мимо Грейт- парк. Мы сначала подумали, что он просто пьян.

- Да, внешне похоже.