После нескольких мгновений молчания, показавшихся вечностью, Мэлис не удержалась и высказала то, что думает.

- Дом Ган'етт совершил нападение на мою семью в прошлое затемнение Нарбондель, - сказала она. -У меня есть множество свидетелей. Сомнений быть не может!

- А никто этого и не отрицает, - ответила СиНафай.

Ее согласие застало Мэлис врасплох.

- Ты признаешь содеянное? - оторопело спросила она.

- Конечно, - сказала СиНафай. - Я все признала.

- Однако ты все еще жива, - злобно усмехнулась Мэлис. - Законы Мензоберранзана требуют справедливого возмездия для тебя и твоего Дома.

- Справедливого возмездия? - рассмеялась СиНафай над абсурдностью этого замечания. Справедливость всегда была всего лишь фасадом и средством поддержания видимости порядка в хаотичном Мензоберранзане. - Я действовала так, как требовала от меня Паучья Королева.

- Если бы Паучья Королева одобряла твои методы, ты стала бы победительницей, - резонно возразила ей Мэлис.

- Не совсем, - прервал их беседу еще один голос.

Мэлис и СиНафай обернулись как раз в то мгновение, когда Мать Бэнр магическим образом появилась перед ними, удобно расположившись в своем кресле в самом дальнем конце возвышения.

Мэлис хотелось накричать на иссохшую верховную мать за то, что та подслушивала их разговор, и за то, что она остановила поток обвинений против СиНафай. Однако Мэлис знала, что ей удалось пережить опасности Мензоберранзана в течение пятисот лет исключительно благодаря пониманию того, что значит вызвать гнев такой особы, как Мать Бэнр.

- Я заявляю свое право на обвинение Дома Ган'етт, - спокойным тоном произнесла она.

- Это признанный факт, - ответила Мать Бэнр. - Как утверждаешь ты и как с этим соглашается СиНафай, преступление налицо.