— За утрату несем ответственность. Потеряем подержанную, поставим новую. — И астродиспетчер отшутился, оберегая необходимую бодрость.

— Извини, друг, но я как-то к своей привык.

— Притерпишься. Ну вот и ножки обуты. Можешь поставить, не надо держать на весу.

Золотые сапожки мелодично зазвенели, коснувшись пола. Астронавт оглядел их с удовольствием, потом поморщился. Сапожки выглядели нарядно. Ноги не понравились владельцу. Как ни старайся, возраст берет свое. Бледные, тощие стариковские голени со вздутыми венами. Юстус со вздохом перевел взгляд на своего спутника — молодого гиганта с тонкой талией, развернутой грудью и гордой головой античного бога на атлетических плечах. «Вот натура. Хоть сейчас лепи с него молодого Геркулеса!»

— Дышите глубже, учитель, — сказал молодой. — Запасайте кислород в тканях.

Юстус не был его учителем. Как раз наоборот. В космосе он был новичком, младший его инструктировал. Но старшего принято было почтительно называть учителем.

— Так какие же бывают недостачи? — настойчиво переспросил старик с позолоченными ногами.

Астродиспетчер понял опасения новичка.

— Юстус, — сказал он, — будь же благоразумен. Еще не поздно: дублер за дверью, и все можно переиграть. Претензий не будет никаких. Межзвездный транспорт — риск всегда, для пожилых — риск тройной. А ты большой ученый, таких надо беречь для науки.

Астродиспетчер не только беспокоился за друга. В самой глубине души, не отдавая себе отчета, он немножко завидовал Юстусу. Они были сверстниками, даже соучениками одно время: вместе изучали звездное небо. Потом пути разошлись. Юстуса тянуло к теории, спектроскопу, микроскопу; Марк предпочитал на пыльных тропинках далеких планет оставлять свои следы. Ему сопутствовала заслуженная слава. На конференциях почтенные ученые внимательно выспрашивали подробности его впечатлений. Из каждого рейса он привозил целые ящики с пленками — материалы для работы нескольких институтов.