– Собственной персоной.

– Когда ты вернулся?

– Вчера, совсем поздно.

– С отцом уже повидался? – Вальтере поддел подъемник кончиком отвертки. Не помогло.

– Я только что оттуда. Кажется, он не в духе. Я не стал ему докучать.

– Ты прав. Надвигается что-то скверное, и он это чувствует.

– А что именно?

– Пока точно не знаю. Черт бы их побрал! Надо же было так сделать эту штуку, что ее даже отремонтировать невозможно!

Полковник с досадой отшвырнул отвертку и поднялся с колен.

Вальтере был старше Гнея Шторма на несколько десятков лет. Тощий, смуглый человек с бесстрастным лицом, орлиным носом и узким разрезом глаз. При рождении его нарекли Тадеуш Иммануил Вальтере, но друзья называли полковника Кассий. Он получил это прозвище еще в академии, за «тощий и голодный вид».

Встреча с этим человеком всегда будоражила. Наверное, виною тому был его пронзительный, змеиный взгляд. Маус знал его всю свою жизнь, но до сих пор чувствовал себя при нем неуютно. Очень странный человек. Смерть – его профессия. Каких только смертей он не повидал. А теперь вот развлекается починкой старых игрушек.

У Кассия была только одна рука – левая. Другую он потерял много лет назад по милости Феарчайлда Ди, сына Майкла Ди. Тогда они с Кассием проводили операцию в одном из миров, ничем не примечательном. Подобно Шторму, он отказался устранять свои увечья хирургическим путем. Полковник утверждал, что они напоминают ему об осторожности.

Кассий служил в Легионе с момента его формирования – еще до рождения Гнея – в мире под названием Префектлас.

– Зачем вы вызвали меня домой? – спросил Маус. – Ваше сообщение напугало меня до смерти. Я лечу сюда и вижу, что все почти в норме.

– Норма – это иллюзия. Особенно здесь. Особенно сейчас.

Маус лишь пожал плечами. Кассий говорил без всяких интонаций. Упантская пуля лишила его собственной гортани во время сражения на Сьерре. А протез мог разговаривать только таким гнусавым, заупокойным голосом, словно примитивный компьютер.