Никто никогда даже не пытался добраться до конца Теневой Линии. Не было необходимости. Достаточно было пройти первые несколько сотен километров тени, чтобы наткнуться на богатейшие залежи ископаемых. И шахтеры благоразумно избегали риска, не сулящего иной награды, кроме чувства профессиональной гордости.
Обитатели Черного Мира никогда не выбивались из накатанной колеи, если в этом не возникало жизненной необходимости.
Но на этот раз старый рахитик по имени Фрог вознамерился дойти до конца Теневой Линии.
Об этом подумывал каждый старатель – ведь даже мысль о самоубийстве приходит невзначай в голову каждому. И Фрог в этом смысле не составлял исключения. Пройти Теневую Линию – верный способ войти в историю. Не так уж много первопроходцев упоминается в связи с Черным Миром.
Фрог обдумывал эту идею давно. Вначале он сам подхихикивал над такой дурацкой мыслью. Только полный дурак решится на такое, а старый Фрог не дурак.
Но в последнее время он все четче понимал: он стар, и он смертей. Все чаще свербило, что он нигде не нацарапал своего имени для будущего. Умрет он – и никто не заметит. Двое-трое только будут оплакивать.
Фрог знал только одну жизнь – старателя-краулерщика. Для краулерщика путь к бессмертию только один. Через всю Теневую Линию.
Но он все никак не решался. Не мог решиться окончательно. Сидящий в нем опытный и трезвый старатель вел отчаянные арьергардные бои.
Сам Торквемада не вырвал бы у него этого признания, но Фрог хотел произвести впечатление на кого-то.
Человечество в целом было для Фрога пустым звуком. Он был неизменной мишенью для насмешек, злобных выходок и хуже того – безразличия – всю свою жизнь. Плевать ему было на людей. Только на одного человека не плевать.
У него была приемная дочь по имени Мойра. Белая девочка, найденная им в захолустном космопорте Эджворда. Ее бросили преследуемые Флотом сангарийские работорговцы, в спешке выбрасывая за борт улики. Ей тогда едва минуло шесть лет, она голодала и не знала иного окружения, кроме рабов и работорговцев. Никому не было до нее дела. Не было до тех пор, пока не заметил ее упрямый карлик, озлобленный на мир и людей, потеха всего города.