А сейчас он сводил на нет важность всего предприятия. Означает ли это, что ситуация изменилась, что операция против Моргенштерн уже не имеет особого значения? А если так, может, он и не заплатит Слай за то, в чем уже не нуждается?

Слай оторвала взгляд от стола, на котором ее рука вычерчивала сложные геометрические фигуры. Через публику к ней пробиралась Смеланд с двумя стаканчиками жидкости янтарного цвета. Устроившись напротив Слай, она поставила стаканчики на стол.

— Привет, Т.С! — Слай знала, что по каким-то причинам Тереза ненавидит свое имя. — Как дела?

— Бизнес? — Смеланд махнула рукой в сторону завсегдатаев. — Идет потихоньку. Ничего особенно не меняется, ты же знаешь. — Она улыбнулась. — А как ты? Как там, в тени?

Слай пожала плечами, улыбнулась и, словно эхо, вернула слова Смеланд:

— Ничего особенно не меняется. Все ищу способ выйти на солнечный свет.

— О, я понимаю, дорогая! — Смеланд опустила руки на стол и наклонилась вперед. — А как твой пенсионный фонд? Растет помаленьку?

Слай вздохнула:

— Прибывает… Но понемногу, до конца еще далеко.

— А тебе всегда можно верить? — спросила Смеланд. — Догадываюсь, что у тебя не такой уж полный порядок. — Из кармана комбинезона она достала крошечный зонтик из разноцветной бумаги и опустила его в стакан Слай.

Слай дотронулась кончиком пальца до зонтика и легким щелчком раскрутила его.

— Да, до порядка далеко.

— Ну ладно. — Смеланд подняла свой стаканчик; Слай последовала ее примеру. — Для некоторых дел нужно время.

Они чокнулись, и Слай выпила. Скотч — настоящий скотч, а не суррогат, который обычно подавала Смеланд, — отдавал дымком и обволакивал язык. Проглотив виски, Слай ощутила тепло в горле.

— Да, время… Вот уж чего у каждого в достатке, верно?

Смеланд наклонилась поближе и заговорщически понизила голос. Слай также подалась вперед, чтобы лучше слышать собеседницу.