— Разрешаю, — величественно ответил я, подавив смешок.

Преимущества королевского титула дали себя знать немедленно. Конану и Зенобии выделили лучшие комнаты на втором этаже, мне достался чуть более скромный апартамент по соседству, а гвардейцев Вилькона (вот диво!) расселили по отдельным комнатам.

Когда мы переоделись и спустились вниз, к обеду, в пиршественной зале таверны наблюдалась оживленная мышиная возня — служки с выпученными от усердия глазами шныряли между столов, повара на кухне гремели крышками котлов и сковородами так, что мне показалось, будто неподалеку проводятся маневры рыцарской конницы при полном доспехе. Месьор Барт с несчастным видом протирал какие-то заплесневелые бутыли — видимо, извлек из тайников винного погреба самый лучший нектар.

— Та-ак… — ошарашенно протянул киммериец и повернулся ко мне. — Это что такое?

— Обед, — бесстрастно ответил я, с некоторой растерянностью оглядывая покрытый белоснежной скатертью стол, на котором разместилось столько яств, что их хватило бы на прокорм не меньше, чем гвардейского платунга. И тем не менее все это роскошество предназначалось нам троим — Черных Драконов хозяин разместил за соседними столами. — Кстати, фазан в остром соусе кажется мне вполне съедобным. Не говоря уж о кабане с чесноком и яблоками. Приступим, месьор Коннахар?

Конан покачал головой, бросил быстрый взгляд в сторону замершего в тревожном ожидании месьора Барта, но все-таки опустился в кресло.

— Вот это я понимаю — королевская трапеза, — шепнула мне на ухо Зенобия. — Нас даже в Тарантии так не кормят… Попеняю дворцовым кухарям, напомни потом.

Нужно ли говорить, что мы съели не более одной пятнадцатой части предложенных месьором Бартом блюд. Вино действительно оказалось великолепным — «Золотая Лоза» двадцатилетней выдержки, «Розовый Гайард», которым угощались еще на коронации Троцеро Пуантенского незнамо сколько лет тому, да еще и лучшие шемские сорта… Подумав, сколько стоит подобный обед, я похолодел — денег мы взяли с собой не так уж и много.