Воспользовавшись краткой паузой, киммериец начал прорываться через толпу раззолоченных шамарцев к герцогскому помосту, с легкостью вышвырнул с мостков двух гвардейцев, попытавшихся перегородить ему путь, и оказался прямиком перед опешившим Раймундом.

— Именем короля, — теперь уже спокойно и с достоинством сказал Конан, глядя прямо в глаза великого герцога. Белый платок, символ помилования, полетел к стопам его светлости. — Я милую этого человека!

— Э-э… — слабо вякнул побледневший от неожиданности Раймунд. Добавил полушепотом: — Ваше величество? Но как?..

— Так, — коротко ответил Конан. — Если не веришь, что это именно я — взгляни.

Киммериец быстро извлек из поясной сумочки Малую государственную печать, которую всегда держал при себе. Подделать печать невозможно — в ее рукоять вделан крупный рубин, сам собой испускающий искры, если его касается длань законно коронованного государя. Древняя магия святого Эпимитриуса… И сейчас ладонь Конана окрасилась сотнями алых блесток.

Раймунд Шамарский довольно быстро совладал с собой — недаром являлся отдаленным потомком нескольких старинных королей Аквилонии. Он коротко кивнул, выпрямил спину, обвел замерших подданных грозным взглядом и возгласил:

— Волею короля преступник помилован! Да здравствует король Конан Аквилонский!

Еще одно мгновение над площадью висела тяжелая, вязкая тишина.

Гроза все-таки разразилась! Такого всплеска восторга я никогда в жизни не видел! Создавалось впечатление, что столицу великого герцогства посетило некое почитаемое божество.

— Да здравствует король! — тысячеголосо взвыла толпа. — Да здра…

— Вот видишь, — подмигнул мне Конан. — Быть монархом не так уж и плохо.

— Ничего не понимаю, — сдался я, пытаясь перекричать безумствующий от восхищения народ. — Да в чем дело-то? Все это — из-за того преступника?

— Именно, — коротко ответил варвар. — Потом объясню!