— Они дали мне кое-какие подсказки, — ответил Франклин, несмотря на свое благодушное настроение, слегка распаляясь.

В конце концов, Роберт прав: любой здраво и трезво мыслящий человек счел бы их положение безнадежным. И все же… да, Франклин надеялся. Не существует проблем, которые человеческий разум не мог бы разрешить. И разве уныние и отчаяние, хорошие помощники? А излишнее беспокойство… «Как там моя жена, Ленка?»

Вероятно, у него изменилось выражение лица.

— Что такое? — тут же спросил Роберт.

— Да просто подумал, как там идут военные действия? Как там Ленка?

— Когда я расстался с ней, она была в полном порядке, — заверил его Вольтер.

— Кажется, я просил тебя о ней позаботиться, — взволнованно бросил Франклин.

— Твоя жена — несокрушимая женщина. Она сама о себе может позаботиться. По нашему общему мнению, это тебе нужны забота и защита. — Вольтер помолчал. — Она считает, что ты неправильно поступил, что не взял ее с собой.

— Однажды она чуть не погибла из-за меня. Думаю, что там, где она осталась, безопаснее. Надеюсь, я правильно поступил.

— Если бы у меня была такая жена, я бы позволил ей самой принимать решения.

Замечание больно кольнуло Франклина и он приготовился резко ответить, но сдержался. Он не хотел, чтобы его снова захлестнули беспокойство и угрызения совести;

— Что сделано, то сделано. Когда, даст бог, доберемся до Нью-Пэриса, мы найдем эфирограф взамен того, что у нас отняли ковета, и я тут же свяжусь с ней и выясню, как она. А пока я постараюсь не давать волю беспокойству. Надежда лучшее лекарство, нежели отчаяние.

Роберт кивнул. Его взгляд скользнул за спину Франклина, и в следующее мгновение он выхватил пистолет, словно забыв, что в нем нет ни пороха, ни патронов.

Франклин повернулся туда, где его друг увидел угрозу. Тишина леса действительно оказалась ложной.