Это был высокий мужчина, худощавый, но крепкий как сталь. С головы до ног он был одет в легкую посеребренную кольчугу, которая облегала его гибкую фигуру, как перчатка. Из под куполообразного шлема, гравированного золотом, его карие глаза насмешливо рассматривали ее.

- Отойди! - ее голос звенел ужасом. - Не прикасайся ко мне, Шах Амурас, не то я брошусь в воду и утону!

Он рассмеялся, и его смех был подобен мурлыканью меча, выскальзывающего из шелковых ножен.

- О нет, ты не утонешь, Оливия, дочь недоразумения, поскольку здесь слишком мелко, и я успею схватить тебя прежде, чем ты доберешься до глубокого места. Боги видят, это было славно - поохотиться за тобой, и все мои люди остались далеко позади. Но к западу от Вилайета нет лошади, которая смогла бы долго обгонять Ирема. - Он кивнул в сторону высокого тонконогого степного скакуна.

- Отпусти меня! - взмолилась девушка. Слезы отчаяния катились по ее щекам. - Разве я мало страдала? Есть ли еще какое-нибудь унижение, страдание, боль, которым ты меня не подвергал? Как долго должны длиться мои мучения?

- Так долго, пока мне доставляют удовольствие твои слезы, мольбы, хныканье и то, как ты корчишься, - ответил он с улыбкой, которая постороннему могла показаться милой. - Ты удивительно мужественна, Оливия. Мне интересно знать, надоешь ли ты мне когда-нибудь, как надоедали все женщины до тебя. Ты всегда столь свежа и незапятнанна, что бы я с тобой ни делал. Каждый новый день с тобой приносит новую радость.

Иди сюда, нам пора возвращаться в Акиф, где народ продолжает праздновать победу над жалкими козаками - тогда как их победитель занят поимкой бежавшей негодницы. Великолепный и совершенно идиотский побег!