- Один из многих островов, которых много в этом внутреннем море, сказал Конан. - Считается, что они необитаемы. Я слышал, что гирканцы редко их навещают. Они в своих галерах обычно держатся поближе к берегу, а мы отплыли далеко. Мы еще до заката потеряли из вида берег.

Несколькими ударами весел он подогнал лодку к берегу острова и привязал веревку к выступающему корню дерева, растущего у самой воды. Ступив на берег, он протянул руку помочь Оливии. Оливия приняла протянутую руку, слегка вздрогнув, потому что рука была запачкана кровью. Прикоснувшись, она ощутила тень той буйной жизненной силы, которой дышало все тело варвара.

Сонное спокойствие сковывало лес, который окаймлял синюю бухту. Где-то далеко за деревьями птица запела свою утреннюю песню. Бриз шелестел листвой и заставлял листья перешептываться. Оливия поймала себя на том, что внимательно прислушивается, сама не зная к чему. Что может таиться в этом безымянном лесу?

Пока она робко всматривалась в тени среди деревьев, что-то с громким хлопаньем крыльев выпорхнуло на свет: огромный попугай. Он уселся на ветку и закачался на ней - блестящий, нефритово-зеленый и кроваво-красный. Попугай склонил набок увенчанную хохолком голову и посмотрел на пришельцев блестящими агатовыми глазами.

- Кром! - пробормотал киммериец. - Вот дедушка всех попугаев. Ему, должно быть, тысяча лет. Посмотри, какая злая мудрость в его глазах. Какие тайны ты стережешь, Мудрый Дьявол?

Птица неожиданно расправила яркие крылья и, взмыв со своего насеста, хрипло прокричала: "Йахкулан йок тха, ксуххалла!" С диким пронзительным хохотом, который прозвучал пугающе по-человечески, попугай полетел прочь, в лес, и скрылся в мерцающих сумерках.