Закончить фразу Крутой не успел. На кухню вошел Глеб Леонтьев, красивый светловолосый парень лет двадцати двух. Хмуро поздоровавшись, он уселся на свободную табуретку, взял заварочный чайник и принялся жадно пить холодную заварку.

- Хочешь средство от похмелья? Импортное! - предложил Степан.

- Не надо, - отмахнулся Глеб. - Я лучше так.

- Ну как знаешь...

Блеклое осеннее солнце робко заглядывало в окно. Во дворе яростно подвывала кем-то потревоженная сигнализация автомобиля. Под потолком кружилась муха. Она назойливо гудела и постоянно норовила усесться на голову Кручинину.

- Во, бля, падла живучая! - наконец возмутился тот, попытавшись прихлопнуть муху, но вместо этого с размаху треснул себя по затылку. Осень на дворе, а она, сука, все летает. Без того башка болит, так гадина еще провоцирует...

Обозленный Николай разразился многоэтажным матом. Степан с удовольствием слушал. Осипов уважал подлинное мастерство в любых его проявлениях.

Леонтьев равнодушно молчал, размышляя о чем-то своем.

Истощив запас ругательств, Крутой умолк.

- Я вот что думаю, - начал Степан. - Не мешает нам, ребята, слегка развеяться, но не как вчера...

- Идем в сауну с девочками, - оживился Кручинин. - У меня на примете есть такие телки! Пальчики оближешь!

- Знаем мы эти сауны, - перебил его Осипов. - Все перепьются, перетрахаются, про парилку даже не вспомнят, а в результате - похмелье еще хуже, чем теперь.

- Где-то ты прав, - согласился Николай. - Может, пива?

- Нет! У меня появилась идея гораздо лучше. Давайте махнем за город, в какой-нибудь пансионат! Подышим свежим воздухом, подлечим нервы. Не знаю, как ваши, а мои совсем расшатались. Проклятая работа!

- Давно говорил! Переходи к нам! - нравоучительно произнес Крутой, но тут же сник: - Хотя тут нервотрепки даже побольше будет. Я, например, вконец выдохся. Действительно! Стоит съездить на природу. Глеб, что скажешь?