И еще осторожнее нажимала, даже не нажимала, а поглаживала кнопки управления в каюте, вслух повторяя свою просьбу. Ей казалось, что она без спроса вселилась в корабль и ей было неловко от этого. Но даже Влад не мог ее понять.

Все когда-нибудь подходит к концу. Подползла к концу и жесткая каргенская ночь.

С первыми лучами местного солнца – голубой Тэннэ, Влад прежде всего горстями тщательно обобрал снег со шкуры, – вода здесь большая редкость, а ее запасы подходили к концу.

Всю воду он нес за плечами – то немногое, что удалось умыкнуть у каргенских охранников. На Каргене почти все делается из стекла, странный обычай: вода и та разлита по бутылкам.

Влад свернул свое нехитрое лежбище и двинулся в путь. Но не успел он отшагать и полверсты, как густой и протяжный вой выплеснулся навстречу из-за высоченных барханов.

Юноша замер на месте. Вой повторился – низкий, тягучий, с надрывным клекотом, в нем было что-то от несущегося по склону горного потока.

Влад сглотнул подошедший к горлу комок и огляделся по сторонам. Каргенская пустыня приучает к осторожности суждений, но на этот раз сходство с водой было поразительным.

В этот момент звук, достигнув высшей ноты, замер, завибрировал и стих, словно ушел в песок. И снова – никого и ничего вокруг, одни только песчаные барханы.

Тонкий свист ветра. Легкое шуршание. Что-то мелкое прыснуло из-под ног.

Влад сощурился, но углядел лишь тощий и облезлый хвост пятнистой ящерки, которая торопливо зарывалась в песок. Ящерица дернулась раз-другой и застыла на месте. Ее хвост теперь удивительно походил на стеклянную сосульку – такая же блестящая. Нелепо и неподвижно он торчал наружу.

"Ха, уснула она что ли? И чего испугалась?

Подумаешь, водопад в пустыне – обычное здесь дело,"