Наконец вдоволь налюбовавшись марсианской "эпопеей", глава города и светоч наук плюхнулся на широкое сиденье вездехода и, усадив рядом раскрасневшуюся Зоечку, жестом приказал водителю трогать в направлении города. Прокладывание входа в пещеры грозило затянуться надолго, а ночевать на сиденьях машины даже ради сомнительной чести быть на раскопах первым, привыкшему к роскоши учёному вовсе не улыбалось. К тому же, он не сомневался, что ни один клерк не посмеет спуститься в подземные туннели без его ведома. Двигатель фыркнул выхлопом, транспорт тронулся. Антон Антонович Рязев притянул Зоечку к себе, залез левой рукой в разрез её платья и, убаюканный плавным движением автомобиля, погрузился в сладостные грёзы. О чём ему мечталось, история умалчивает, но на губах членкора играла блаженная всепрощающая улыбка.

Работа кипела, не переставая ни на минуту. Раскаты взрывов, растекавшиеся по горам, гремели один за другим, постепенно нарастая в мощности и уходя вглубь толщи марсианских пород. Котлован будущего входа в подземелье увеличивался с неимоверной быстротой. Сотни тонн раздробленных взрывами скал, превращаясь в груды камней, камешков и мелкой пыли, падали на песчаную почву, образуя с двух сторон котлована здоровенные усеченные конусы. Человек вносил свою лепту разрушения в и без того безрадостный пейзаж окружающей пустоши.

Вволю наслушавшись доносящийся со стороны гор грохот взрывов, Лобенштайн мысленно чертыхнулся, тяжело вздохнул, накинул на плечи видавший виды пиджак и, помянув недобрым словом главу научного совета, вышел из дверей своего домика. Пройдя по усыпанной гравием дорожке, ведущей в сторону приземистого гаража, он еще раз вздохнул и, вынув из кармана пульт дистанционного управления, нажал кнопку подъёма гаражной крыши.